Андрей Фатеев, Тюменские известия: Битва за тюменскую нефть
Ровно 70 лет назад Татарстан обошёл нефтяное Баку, заняв первое место в Стране Советов по добыче чёрного золота. Пройдёт ещё 18 лет, и пальму первенства — теперь уже навсегда — у него перехватит Тюменская область. Воспетая журналистами как третье Баку!
«Ученики великого Шашина»
В День нефтяника на тюменской земле мы не случайно заговорили о Татарстане. Эта республика в военные и послевоенные годы спасла страну. По признанию Николая Байбакова, легендарного сталинского наркома нефтяной промышленности, 35 лет вся экономика Советского Союза держалась на татарской нефти.
Валентин Шашин, начальник «Татнефти», выведший республику на первое место по добыче, с подачи Николая Байбакова возглавил Главное управление нефтяной и газовой промышленности Совета народного хозяйства РСФСР, а затем министерство нефтедобывающей промышленности СССР. Именно он стоял у истоков промышленного освоения Западной Сибири. Во главе нефтяной отрасли государства в те годы находилась команда, три четверти которой были выходцами из «Татнефти».
— Не надо забывать, что первый начальник Главтюменнефтегаза Виктор Муравленко перед назначением на столь ответственный пост возглавлял под руководством великого Шашина управление нефтедобывающей промышленности Средне-Волжского совнархоза, объединявшего Куйбышевскую область, Башкирскую и Татарскую автономные советские социалистические республики, — напоминает Юрий Шафраник, продолживший дело Шашина на посту министра топлива и энергетики уже в новой России. — А первым замом у него и главным инженером стал Владимир Филановский, выращенный «Татнефтью». Вся команда тюменского главка была сформирована из представителей Поволжья. Своих нефтяников в некогда аграрной Тюменской области просто не было. Ни одного!
Нефтяники Татарстана и других добывающих районов страны с первых дней помогали осваивать Западную Сибирь. В Тюменскую область они отправляли лучших буровиков и инженеров, технику и транспорт. Отрывали, что называется, от сердца.
В газете «Известия Советов депутатов трудящихся СССР» от 30 июня 1962 года можно найти информацию об отправке «в дальний путь на сибирские промыслы» первых бригад разведочного бурения «Татнефти».
Уже в 1967 году нефтяники Татарстана и Тюмени выступили инициаторами Всесоюзного социалистического соревнования за досрочное завершение восьмой пятилетки. А через пять лет в Тюмени был подписан первый договор о сотрудничестве двух коллективов. Виктор Муравленко тогда заявил о широком использовании опыта татарских коллег по разработке месторождений, индустриальному вышкостроению, скоростным методам проводки скважин, эксплуатации электропогружных насосов и очаговому методу заводнения с применением химических добавок. «Словом, укрепление содружества, вылившегося в соревнование двух нефтяных районов — это огромная созидательная сила», — подчеркнул начальник Главтюменнефтегаза.
«Время нефтяных фонтанов ушло»
— Когда не стало Шашина и Муравленко (оба скоропостижно скончались в 1977-м), это почувствовали абсолютно все, даже я, начинающий нефтяной лейтенантик, — подчёркивает Юрий Шафраник, возглавлявший тогда по окончании Тюменского индустриального института лабораторию цеха научно-исследовательских и производственных работ НГДУ «Нижневартовскнефть». — Их уход обернулся колоссальным потрясением для отрасли и всей страны. Всё стало значительно хуже. Столь значительное влияние они оказывали на развитие нефтяных регионов.
Шашина на посту министра нефтяной промышленности СССР сменил Николай Мальцев, ещё один воспитанник «Татнефти». А Главтюменнефтегаз вскоре возглавил генеральный директор «Татнефти» Ришад Булгаков, удостоенный за достижение высочайших технико-экономических показателей звания Героя Социалистического Труда.
Начальнику главка поставили неподтверждённую никакими расчётами задачу за пять лет — с 1980-го по 1985 год — извлечь из тюменских недр 1,7 миллиарда тонн нефти. Почти столько же, сколько было получено за предыдущие полтора с лишним десятка лет освоения. Прибавку могли обеспечить только новые, удалённые от основных баз, месторождения.
— Ришад Булгаков был высочайшим профессионалом, прежде чем принять какие-то организационно-технические решения, сам разбирался в сути проблемы, — поясняет Юрий Шафраник. — Только на моё родное Урьевское месторождение, которое было каплей в море, в течение нескольких месяцев он прилетал четыре раза. Проводил совещания, вникая в мельчайшие детали. Даже мне, молоденькому руководителю, было понятно, что не по чину это начальнику главка. Он и из жизни ушёл рано, потому что настолько переживал за порученное ему дело.
«Привыкшие к аплодисментам»
Осенью 1983-го Главтюменнефтегаз, не без поддержки нефтяников всей страны, вышел на добычу миллиона тонн в сутки. Тюменцы обеспечивали до 70 процентов общесоюзного объёма. Правда, удержаться на пике им долго не удалось. Уже в 1984-м они недовыполнили план. Советский Союз, к тому времени прочно сидевший на нефтяной игле и помогавший строить коммунизм едва ли не по всей планете, недосчитался 11 миллионов тонн тюменской нефти.
Весной 1984-го газета «Правда», являвшаяся рупором коммунистической партии и всего советского государства, писала: «Пора фонтанов на тюменских месторождениях закончилась. Нефть потребовалось в буквальном смысле слова добывать, то есть оборудовать скважины необходимым приспособлениями для извлечения её на поверхность. Нужно прямо сказать, что ни в Тюмени, ни в министерстве к этому не подготовились. И самое главное — не перестроились нефтяники психологически. Привыкшие к аплодисментам, они не нашли ничего лучшего, как искать виновных на стороне».
Юрий Шафраник категорически не согласен с партийной оценкой тех лет. Темпы и объёмы работ в Тюменской области были такие, что хоть расстреляй всех — и за десять лет не подготовишься. Жизнь тогда шла на пределе возможностей. Если чуть не выдержал, сдали нервишки — сразу в расход.
Катастрофически не хватало элементарного: соли, хлеба, постельных принадлежностей, крыши над головой. В вагончиках и балках волосы примерзали к подушке. А в общагах из бруса жили по восемь человек на восьми квадратных метрах. Спали поочередно — сначала те, кто работал в ночь, затем те, кто возвращался с дневной смены. Причём работали тогда без выходных, практически круглые сутки, даже когда мороз был за сорок. Все оборудование для нефтепромыслов старались перевезти зимой. Круглые сутки курсировал по тайге тяжёлый грузовой транспорт с оборудованием, трубами, металлоконструкциями, а вот работягам весной зачастую приходилось добираться своим ходом, прорываясь в болотниках через грязь. Более или менее проходимые дороги таяли вместе со снегом. Тракторы просто вязли в трясине. Но и тогда, когда они ходили, из глубочайшей колеи видны были лишь часть кабины и дымящаяся труба.
Борис Щербина, ещё недавно бывший первым секретарём Тюменского обкома КПСС, теперь в ранге заместителя председателя Совета Министров СССР курировавший топливно-энергетический комплекс, пригласил к себе руководителей «Татнефти» и «Башнефти» Аклима Мухаметзянова и Евгения Столярова. И предложил взять в Западной Сибири по району — для оказания помощи тюменским нефтяникам.
Такой опыт уже был. Весной 1980-го, согласно поставлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР, все союзные республики и крупные города — для усиления промышленного и жилищного строительства, улучшения социально-бытовых условий нефтяников — закрепили за новыми сибирскими территориями. Белоруссии передали Лангепас, Литве, Эстонии и Азербайджану — Когалымский, Украине — Ноябрьский, Узбекистану — Нях (нынешняя Нягань), Армении — Новый Уренгой, Мосгорисполкому — Нижневартовск и Радужный, а Ленгорисполкому — Сургут и Лянторский. Всё это были преимущественно вахтовые и рабочие посёлки.
Ну а поскольку решения такого масштаба принято было согласовывать с местными партийными органами, Татарский и Башкирский обкомы КПСС вышли с соответствующей инициативой. Политбюро ЦК КПСС тут же одобрило почин. А Совет Министров СССР 7 декабря 1984-го — для ускорения разработки новых и повышения технического уровня эксплуатации действующих месторождений Западной Сибири — поручил Министерству нефтяной промышленности обеспечить организацию в составе объединения «Татнефть» двух нефтегазодобывающих управлений с местонахождением в посёлках Лангепас и Покачевский Тюменской области. И ещё одного НГДУ в составе «Башнефти» — в посёлке Когалымский. Все они должны были не позднее января 1985-го приступить к работе на промыслах.
Во исполнение распоряжения Миннефтепром 14 декабря 1984-го обязал Главтюменнефтегаз в срок до 1 января 1985-го передать, а объединению «Татнефть» принять в промышленную разработку 14 месторождений. В разработке из них находились лишь шесть. Чуть меньшее количество досталось «Башнефти».
Аклим Мухаметзянов, генеральный директор «Татнефти», так вспоминал о том времени: «Когда в 1985-м меня вытащили на Западную Сибирь, нам дали чистое болото с пятью процентами суши. И оттуда приказали извлечь 30 миллионов тонн нефти уже через год».
Главтюменнефтегаз за предыдущие семь лет освоения смог выйти в данном никем доселе не обжитом районе на ежегодную добычу 22 миллионов тонн. При том самом плане в 30 миллионов. Москва была убеждена: запасы есть — бури и добывай! Но попробуй пробури, когда нет ни дорог, ни техники, ни кадров. Плановый объём буровых работ хронически не выполнялся, отставало обустройство площадей, до 40 процентов уже построенных скважин на промыслах простаивали, не обеспечивалась система поддержания пластового давления.
Драматизма ситуации добавлял тот факт, что в Тюменском обкоме КПСС решение политбюро воспринимали как наказание. Не справились, мол, с поставленной партией задачей. А коллективам нефтяникам приходилось лавировать между двумя обкомами. Партийный билет у того же Юрия Шафраника, условно говоря, находился в Тюмени, а подчинялся он Татарскому обкому и «Татнефти».
«Ради дела надо идти до конца»
— В декабре 1984-го Аклим Мухаметзянов пригласил меня и моего коллегу из Покачей Гену Храмова в Альметьевск, — рассказывает Юрий Шафраник. — Нам показали во всей мощи армаду «Татнефти». Затем в узком кругу Аклим Касимович пытался у нас выяснить: сколько тысяч людей перебросить, чтобы за год выполнить поставленную задачу. Мы объясняли, что у нас вагончиков даже на 10 человек нет. Да и где они будут работать? Не отсыпаны площадки, не созданы базы. Ремонт производим во времянках или вовсе под открытым небом. В «Татнефти», где все процессы давно отлажены, это сложно было понять.
К тому же работа в Сибири заметно отличалась от работы на большой земле. Приходилось бурить не обычные скважины, а наклонно-направленные — с отклонением от забоя порой свыше тысячи метров. Причём кустовые площадки располагались на насыпных островах.
В кабинете Аклима Мухаметзянова состоялось знакомство с молодым мастером Равилем Магановым, предложенным на должность главного инженера «Урьевнефти». Юрий Шафраник ночью улетел со своим замом в Сибирь. И тот построил здесь блестящую карьеру, пройдя путь до председателя совета директоров ЛУКОЙЛа.
А ещё «Татнефть» отправила в Сибирь на укрепление уже работавших здесь Бавлинского, Бугульминского и Мензелинского УБР 12 буровых бригад. Вместе с ними командировали 23 бригады подземного и капитального ремонта скважин, 10 бригад по ремонту линий электропередачи и электроснабжению промыслов, 12 звеньев по исследованию скважин. Тысячи специалистов трудились вахтовым методом.
Для отсыпки буровых площадок и строительства дорог были созданы тресты «Таттюменнефтеспецстрой» и «Таттюменнефтедорстрой». По железной дороге потянулись составы, гружённые буровым оборудованием, техникой для бурения скважин и добычи нефти, строительными материалами и спецодеждой. Хотя всего этого не хватало в самом Татарстане.
«Татнефть» направила в Сибирь поистине золотые кадры. Так, под руководством главного геолога Рената Муслимова на тюменских промыслах за считанные месяцы провели ревизию всех залежей. И перевели их на качественно иную — гораздо более эффективную систему разработки.
Впрочем, на одном из совещаний с участием первого секретаря Татарского обкома КПСС и генерального директора «Татнефти» Юрий Шафраник, начальник НГДУ «Урьевнефть», посмел упрекнуть буровиков Татарстана. Привёл в пример коллег из Нижневартовска, буривших не 15-20 тысяч метров в год, а по сто с лишним тысяч метров на бригаду. Бурение в добыче — это наиглавнейший элемент! Ведь как говорил Виктор Муравленко: нефть находится на острие долота.
Для специалистов «Татнефти» такое поведение казалось неуместным, даже диковатым. Руководитель какого-то НГДУ позволяет критику, несообразную с его рангом в должностной иерархии. Тем более что у буровиков была своя правда: ещё и базу не обустроили, а без этого они не привыкли работать. Из мирной размеренной жизни они попали на фронт. Но в свои 32 года Юрий Шафраник, прошедший жёсткую школу Главтюменнефтегаза, прекрасно понимал: мерилом всего является результат. И если сейчас не обнажишь суть проблем, то после совещания останешься с ними один на один.
Тюменские партийные органы вывели начинающего руководителя из-под удара, избрав вторым секретарём Лангепасского горкома КПСС. Летом 1985-го рабочий посёлок как раз получил статус города.
«Тюменская нефть не давалась»
Аклим Мухаметзянов, будучи депутатом Верховного совета СССР, на одной из сессий вынужден был признать, что выполнение планов по добыче нефти в Западной Сибири обеспечить пока не удаётся. Главным образом из-за систематического отставания наращивания добычных мощностей, высокой аварийности в системе электроснабжения, крайне низкой надёжности нефтепромысловых коммуникаций, отсутствия дорог, баз по обслуживанию производства и объектов жизнеобеспечения трудящихся. Но заверил: все усилия партийных, советских и хозяйственных органов автономной республики направлены на то, чтобы в самые кратчайшие сроки преодолеть допущенное отставание.
На свой второй — северный! — фронт «Татнефть» бросила более 22 тысяч бойцов. Но, несмотря на поистине героические усилия, тюменская нефть не давалась. Многие не выдерживали колоссальной нагрузки и круглосуточного аврала — без выходных и в режиме постоянного преодоления сложностей. Весьма толковые руководители буквально сгорали на новом месте. Они не смогли осилить наших объёмов и нашего темпа работы. Фёдор Щёлков, один из замов генерального директора «Татнефти» по Западной Сибири, называл свою должность не иначе как расстрельной.
Попытки перенести на зыбкую в прямом смысле слова тюменскую почву свой системный подход у шефов не удавались. От партии и правительства постоянно поступали приказы: давай-давай!
— Надо отдать должное руководителям автономной республики и производственного объединения: когда они увидели это, то к своим людям отнеслись очень бережно, — рассказывает Юрий Шафраник. — Ни одного не бросили на произвол судьбы, всех, кого убирали с должностей в Сибири, перемещали на соответствующие должности в «Татнефти». Это тоже одна из черт фирменного стиля «Татнефти» и партийного руководства республики тех лет. И урок для тюменцев!
В Татарстане поняли, что нужен некий «гибрид» из разных подходов. В феврале 1987-го Гумер Усманов, первый секретарь Татарского обкома КПСС, позвонил Юрию Шафранику, знатоку северной специфики и тюменской реальности освоения. И предложил вернуться в «Татнефть». Причём на должность первого заместителя генерального директора по Западной Сибири и руководителя специального аппарата Министерства нефтяной промышленности СССР по Тюменской области. Предварительно он позвонил первому секретарю Тюменского обкома Геннадию Богомякову, согласовав с коллегой данный перевод.
— Система взаимодействия между Западной Сибирью и Татарстаном работала чётко и без сбоев, — рассказывает Юрий Шафраник. — Если на вечерней планёрке вдруг выяснялось, что для решения проблем необходимы те или иные специалисты «Татнефти», то они непременно появлялись на утренней планёрке следующего дня. Благо самолёты из Татарстана летали к нам практически каждый час.
С Юрием Шафраником «Татнефть» вышла на план. Из тюменских недр в 1987 году она извлекла заветные 30 миллионов тонн. За три года татарские нефтяники в Западной Сибири освоили 1,6 миллиарда советских рублей (доллар тогда стоил 79 копеек). В самом Татарстане, к слову, капитальные вложения составили лишь 1,2 миллиарда.
Татарский обком КПСС поспешил доложить в политбюро о выполнении поставленной задачи, сопроводив свой доклад просьбой освободить его от шефства. Просьбу удовлетворили, а 49 работников «Татнефти» — за успехи в освоении тюменских месторождений — наградили государственными наградами. Среди награждённых оказался и Юрий Шафраник, получивший свой первый орден — Дружбы народов. Гумер Усманов со временем стал секретарём ЦК КПСС, а Аклим Мухаметзянов — заместителем министра нефтяной и газовой промышленности СССР.
Школа «Татнефти»
К 1988 году было создано производственное объединение «Лангепаснефтегаз», объединившее все сибирские активы «Татнефти». Вместе с башкирским «Когалымнефтегазом» согласно приказу Миннефтепрома СССР оно было передано Главтюменнефтегазу. Валерий Грайфер, начальник главка, бывший ранее главным инженером «Татнефти», расценил возврат нефтяных регионов как верный признак оздоровления тюменского топливно-энергетического комплекса.
— Татарская нефтяная школа позволила мне подняться на более высокий профессиональный уровень, прежде всего — в разработке месторождений, — оценивает тот период Юрий Шафраник, назначенный генеральным директором «Лангепаснефтегаза». — Татарскую школу отличали мудрость, выдержанность, выверенные и взвешенные подходы. У нас постоянные атаки, напряг — всё для фронта, всё для победы! А они были во всех своих действиях более вдумчивыми, более последовательными и методичными. Это был уникальный опыт. Я благодарен судьбе, что поварился в этом котле вместе с настоящими мастерами своего дела, понимавшими друг друга с полуслова.
С помощью нефтяников Татарстана произошли действительно системные сдвиги в освоении Западной Сибири. Шефы привнесли не только опыт, знания, но и высокий моральный дух, чувство ответственности за порученное дело. Они изменили мышление сибиряков и повысили культуру работы, совершили прорыв в сфере технологий, особенно в поддержании пластового давления и механизированной добыче. Кратно нарастили межремонтные интервалы всех технологических установок и продуктивность эксплуатационных скважин. В результате «Лангепаснефтегаз» стал одним из лучших в системе Главтюменнефтегаза.
Старожилы «Татнефти» в своих воспоминаниях о битве за тюменскую нефть часто характеризуют предшествующее их появлению состояние дел в Западной Сибири словом «провал». В культуре производства, дисциплине труда, ремонтных базах и элементарных бытовых условиях. По мнению Юрия Шафраника, на людей, привыкших к выстроенной за десятилетия системе, происходящее у нас производило настоящий шок. На самом деле это был не провал, просто ноль. Та точка отсчёта, с которой и начиналось промышленное освоение новых районов.
Сплав опыта и взаимодополняющих подходов во многом и позволил сформировать в Западной Сибири мощнейший топливно-энергетический комплекс, благодаря которому и живёт сегодня Россия. Юрий Шафраник в свою очередь состоялся как профессиональный политик и управленец. В сложнейшие для страны времена он возглавил Тюменскую область, заложив на десятилетия вперёд основы для её динамичного развития. А затем в ранге министра топлива и энергетики РФ сформировал современную систему недропользования и вертикально интегрированные нефтяные компании — от скважины до бензоколонки.
Автор благодарит публичное акционерное общество «Татнефть» имени Валентина Шашина за помощь в подготовке публикации.
Андрей Фатеев, «Тюменские известия», «Битва за тюменскую нефть»: https://t-i.ru/articles/64275
