Тюменские известия, Андрей Фатеев: Приказы не обсуждают. Ровно 35 лет назад, 1 сентября 1991-го, в Тюмени десантировался Рижский ОМОН
Ровно 35 лет назад, 1 сентября 1991-го, в Тюмени десантировался Рижский ОМОН. Власти нашего региона — единственные в Стране Советов! — согласились принять попавший в опалу после провала ГКЧП отряд. Отряд, сохранивший верность долгу и присяге.
«Остались верны присяге»
Юрий Шафраник, почётный гражданин Тюменской области и председатель совета Союза нефтегазопромышленников России, возглавлявший в то время Тюменский областной совет народных депутатов и являвшийся высшим должностным лицом нашего региона, признаётся, что данное решение далось ему нелегко. Ведь сам он 19 августа — в первый же день путча — на экстренном заседании совета безоговорочно осудил действия Государственного комитета по чрезвычайному положению, заявив о поддержке только что избранного российского президента.
Председателю совета, ещё недавно возглавлявшему «Лангепаснефтегаз», стоило немалых усилий отстоять своих коллег нефтяных генералов, которые 19 августа на собрании по случаю создания нефтяной биржи в Нижневартовске заявили о поддержке ГКЧП. И тем самым спасти отрасль от последовавших вскоре репрессий.
После провала путча Борис Ельцин отстранил от исполнения обязанностей руководителей краевых и областных Советов народных депутатов РСФСР («за поддержку антиконституционной деятельности»), приостановил деятельность коммунистической партии (с передачей всей власти Советам) и закрыл газеты, которые «вели кампанию клеветы против законной власти». Начались аресты и возбуждение уголовных дел.
— Однако я прекрасно понимал, что бойцы Рижского ОМОНа 19 августа исполнили приказ Союзного руководства по восстановлению власти в столице Латвийской Советской Социалистической Республики, разоружив спецназ национальных сил обороны, очистив от митингующих улицы и установив контроль над объектами особой важности, — подчёркивает Юрий Шафраник. — Очевидно, если бы данный приказ они не выполнили, то их следовало отдать под трибунал. Но бойцы действовали в строгом соответствии с присягой, Конституцией и приказами руководства. А их за это превратили в преступников, бросив на произвол судьбы в иностранном государстве, фактически предали!
После провала путча ОМОН согласно приказу из Москвы покинул здания Дома печати, Латвийского телевидения и радио, телефонно-телеграфной станции, управлений внутренних дел и прочие охраняемые объекты. Правительство Союза ССР просто не представляло, что делать дальше. Латвия, как и Россия, провозгласила независимость. А омоновцы вынуждены были вместе с семьями забаррикадироваться на своей базе в Риге. Из некогда передового отряда милиции особого назначения масс-медиа создали жупел «гвардии тоталитаризма», противодействовавшей демократии.
«Спасали разваливающуюся сверхдержаву»
Чеслав Млынник, командир Рижского ОМОНа, рассказывал, что уже 21 августа к ним прибыла следственная бригада Генеральной прокуратуры, Комитета госбезопасности и Министерства внутренних дел СССР. Бойцам предложили продолжить службу в Латвии, приняв присягу республики. Но те отказались.
На следующий день министр внутренних дел СССР Борис Пуго застрелился при попытке его ареста. Когда-то он был председателем КГБ и первым секретарём ЦК коммунистической партии Латвийской ССР, а теперь выступил соорганизатором ГКЧП, надеясь восстановить порядок в разваливающейся сверхдержаве.
Латвия требовала вывести «головорезов» из независимой республики. Чёрным беретам, оказавшимся в осаде, предложили разоружиться и сдаться. Но они вновь ответили отказом. Дивизия внутренних войск МВД СССР сняла отряд с котлового довольствия. А полку морской пехоты, базировавшемуся на другой стороне Даугавы, из Москвы поступил приказ разоружить ОМОН. Однако морские пехотинцы предупредили, что если кто-то попытается исполнить этот приказ, то они придут на выручку братьям по оружию.
Тогда-то представители МВД СССР занялись поиском нового места дислокации Рижского ОМОНа. Но никто в огромной стране не соглашался принять отряд.
— Меня эта ситуация не просто задела, а заставила сделать твёрдый выбор, — заявляет Юрий Шафраник. — Я позвонил в МВД и заявил о готовности принять отряд для прохождения дальнейшей службы.
Сродни войсковой операции
В конце августа отряд принял поступившее предложение. Москва оперативно согласовала с Ригой процедуру эвакуации. 28 августа 1991-го Виктор Баранников, в дни путча как министр внутренних дел РСФСР занимавшийся организацией противодействия ГКЧП, а теперь назначенный министром внутренних дел СССР, подписал приказ о передислокации ОМОНа в Тюмень. В ночь на 1 сентября из аэропорта Спилве — один за другим — вылетели четырнадцать военно-транспортных Ил-76.
В аэропорту Рощино вчерашних рижан встречали Юрий Шафраник и Вениамин Башарин, начальник управления внутренних дел Тюменского облисполкома. Передислокация была сродни серьёзной войсковой операции. За короткий промежуток времени предстояло принять и разгрузить эскадрилью самолётов с бойцами, их семьями, всем скарбом, техникой и оружием.
— Мы ждём бойцов, а над Уралом — настоящий ураган, — воссоздаёт картину того дня Юрий Шафраник. — Их попытались отправить на запасной аэродром. Но вооружённые омоновцы, поддерживавшие связь между бортами, заставили пилотов продолжать полёт по изначально намеченному маршруту. Наконец, сел первый самолёт. Оттуда выскочили люди с автоматами и заняли круговую оборону. Прибывшие были напряжены, поскольку опасались ареста. Когда поняли, что среди друзей, обстановка заметно разрядилась. Мы пожали друг другу руки, они остались встречать остальных, а я уехал по служебным делам.
5 сентября Виктор Ерин, исполнявший обязанности министра внутренних дел РСФСР, подписал приказ о создании с 1 сентября при УВД Тюменского облисполкома отряда милиции особого назначения — в целях пресечения групповых антиобщественных проявлений и массовых беспорядков. За счёт численности расформированного Рижского ОМОНа, переданной в МВД РСФСР.
«Предательство интересов государства»
Для размещения 124 бойцов, многие из которых были с семьями, подготовили ведомственный милицейский пионерский лагерь «Юный дзержинец». Летняя смена там как раз закончилась.
— Через пару дней я встретился с личным составом, — продолжает Юрий Шафраник. — Что я должен был сказать мужикам? Как представитель власти поблагодарил за выполнение приказа пусть и уходящего государства, присягу которому давали. Судьба, сказал я, сложилась так, что вы попали под политический заказ. Вас, по сути, просто использовали. Как первое лицо области утверждаю, что вы нужны нам для наведения и поддержания порядка. Таковы ваши профессиональные обязанности. Вас никто и никогда не будет использовать в политических целях. Но и вы не подставляйтесь.
Тогда же руководитель региона пообещал решить жилищные и бытовые проблемы бойцов. Спешно освободили семейную гостиницу «Колос». Под базу оборудовали бывшую пожарную часть на улице Осипенко, а затем передали военный городок расформированного понтонно-мостового батальона железнодорожных войск в посёлке ММС.
Омоновцы с первых дней встряхнули преступный мир. Особая милиция приводила в ужас тюменский криминалитет и уличную шпану.
Гром грянул откуда не ждали. 8 октября в Сургуте, в кабинете начальника городского управления внутренних дел, латвийские полицейские арестовали находящегося там по службе заместителя командира ОМОНа капитана милиции Сергея Парфёнова. Ордер на арест, с ведома Бориса Ельцина, санкционировали генеральный прокурор Валентин Степанков и министр внутренних дел РСФСР Андрей Дунаев.
— Я находился в командировке и об аресте узнал постфактум, — говорит Юрий Шафраник, назначенный накануне главой администрации Тюменской области. — Вернувшись в Тюмень, сразу начал обзванивать российское и союзное руководство. Это было поистине чрезвычайное происшествие. Латвия объявила себя независимым государством! Так как же можно позволять такое иностранцам?! Но самое невероятное для меня заключалось в том, что наши руководители не просто разрешили прибалтам арестовать российского офицера! Они оказывали им содействие при задержании. Меня поддержал лишь Олег Лобов, исполнявший обязанности председателя Совета министров РСФСР. Правда, когда он подключился, было поздно: прибалты с арестованным уже пересекли границу. Жаль, не было следствия по делу. Ведь произошло предательство интересов государства.
После ареста Парфёнова из расположения отряда скрылся Млынник, фамилия которого также фигурировала в ордере. Несколько десятков бойцов решили присоединиться к борьбе за независимость Приднестровской Молдавской Советской Социалистической Республики. Некоторых из них с оружием задержали под Казанью — по дороге в Тирасполь.
Латвийский суд «военного преступника» Парфёнова приговорил к четырём годам заключения. С подачи Олега Лобова, ставшего секретарём Совета безопасности РФ, Борис Ельцин договорился с руководством Латвии о выдаче осуждённого россиянина. Летом 1993-го в Тюмени у трапа самолёта Сергея встречал почётный караул ОМОНа и глава администрации Тюменской области. Но и тут государство слукавило: омоновца не амнистировали, а помиловали. Он не смог продолжить службу в милиции.
Все, кто был причастен к аресту и заключению Парфёнова, погибли. В частности, судью Яниса Лаукрозе застрелили возле собственного дома в Риге. При странных обстоятельствах умерла и следователь латвийской прокуратуры Вилма Упмаце.
А Чеслав Млынник выступил соучредителем народно-освободительного движения «Наши», участвовал в боевых действиях на территории Приднестровья, Абхазии, Южной Осетии. Осенью 1993-го — во время разгона Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации — защищал Белый дом. И даже обратился к прибывшим на подавление «вооружённого мятежа» бойцам Тюменского ОМОНа с призывом перейти на сторону защитников Белого дома.
Один боец Владимир Бадмаев написал рапорт об увольнении и присоединился к отряду бывшего командира, остальных спешно вернули в Тюмень «от греха подальше». Вскоре Млынника арестовали по обвинению в незаконном ношении оружия. Через девять месяцев суд приговорил его к лишению свободы на срок, равный фактически отбытому в предварительном заключении, освободив в зале суда.
«К счастью, обошлось без крови»
— Большинство рижских омоновцев акклиматизировались в Тюмени, — продолжает Юрий Шафраник. — И не раз приходили на помощь в критических ситуациях.
Летом 1992-го, например, в Нягани на фоне тотального дефицита и стремительного снижения уровня жизни начались погромы домов выходцев с Кавказа. Дошло до избиений и грабежей. Городская милиция была бессильна. Три взвода ОМОНа, прибывшие из Тюмени на вертолётах, оказались как нельзя кстати. Операцию провели жёстко и профессионально. После нескольких автоматных очередей поверх голов разбушевавшаяся толпа рассеялась. Разжигателей конфликта разоружили и задержали. Никто из жителей не пострадал. Буквально за сутки в северном городе восстановили порядок.
— К счастью, обошлось без кровопролития, — резюмирует Юрий Шафраник. — Эта ситуация ещё раз убедила меня в том, как высока ответственность руководителя за людей, которым ты в силу своего должностного положения отдаёшь приказы.
Состав Тюменского ОМОНа давно обновился. Из состава управления внутренних дел отряд был передан Федеральной службе войск национальной гвардии. И продолжил выполнять служебно-боевые задачи, включая зону проведения специальной военной операции.
Комментарий
Юрий Шафраник, председатель Тюменского областного совета народных депутатов (с апреля 1990-го по сентябрь 1991 года), глава администрации Тюменской области (с сентября 1991-го по январь 1993 года):
— 19 августа 1991 года бойцы Рижского ОМОНа исполнили приказ министра внутренних дел СССР по восстановлению порядка в столице Латвии. Людей надо было как минимум поблагодарить за то, что они в сложнейших условиях профессионально выполнили приказ пусть и уходящего государства, присягу которому давали. Я позвонил в МВД и заявил о готовности принять попавший в опалу отряд для прохождения службы.
Фото — Сергея Русанова
Андрей Фатеев, Тюменские известия: https://t-i.ru/articles/64196
